Ночью 20 февраля на спортивной карте Москвы случилось событие, которого больше всего боятся спортсмены и тренеры: обрушилась крыша тренировочного катка ЦСКА. Это не просто очередная ледовая площадка - здесь годами оттачивали свои элементы Марк Кондратюк, Александр Самарин, Александра Трусова, Аделина Сотникова и целая плеяда сильнейших фигуристов страны. Еще совсем недавно на этом льду ежедневно работали группы Елены Буяновой, Анны Царевой и Екатерины Моисеевой. И вдруг привычный дом для сотен спортсменов за одну ночь превратился в аварийный объект.
Для многих фигуристов это стало не просто организационной проблемой, а серьезным психологическим ударом. Особенно остро последствия ЧП почувствовали спортсменки, готовившиеся к ключевым стартам сезона. Юниорка София Дзепка сумела адаптироваться к экстренному переезду и выиграла финал юниорского Гран-при. Но для взрослых спортсменок, выступающих по мастерам, все оказалось куда сложнее. Мария Елисова и Мария Захарова, которых рассматривали как претенденток на медали, в итоге остались без наград - во многом из-за разрушения привычной тренировочной системы.
Мария Елисова признается, что потеря родного катка буквально выбила почву из-под ног:
"Подготовка сразу стала тяжелее. Мы много лет катались на одном и том же льду, знали каждую неровность, каждую линию. А тут - новый каток, другое качество льда, другое освещение. Поначалу было очень непривычно. То льда мало, то на одной тренировке собиралось так много людей, что приходилось буквально выстраивать маршрут между спортсменами. Но мы приняли ситуацию такой, какая она есть, и старались выкрутиться".
Мария Захарова, бронзовый призер чемпионата России 2026 года, говорит еще жестче. Для нее переход на переполненный лед стал испытанием и с точки зрения безопасности, и с точки зрения подготовки к старту:
"Стало гораздо сложнее, потому что нас просто слишком много. Лед делили между несколькими группами сразу. Настоящая каша - невозможно спокойно проехать, отработать связки, подготовиться к прокату. Есть такие, кто на льду никого вокруг не видят, едут, как будто одни. Приходилось постоянно уворачиваться, прерывать элементы. Плюс время занятия сократили почти вдвое. Это сильно выбивает из колеи. Но, с другой стороны, спорт учит: надо быть готовым ко всему, даже к таким форс-мажорам", - говорит 18‑летняя фигуристка.
Для фигуристов тренировочный каток - это не просто место работы. Это точка опоры: знакомый лед, привычный режим, постоянные часы. Когда все это рушится буквально в одну ночь, страдает не только физическая, но и психологическая готовность. Спортсмены перед решающими стартами обычно стремятся убрать любые раздражающие факторы, а здесь им пришлось в пожарном порядке менять график, адаптироваться к новым условиям и делить лед с десятками других фигуристов.
Особенно болезненными стали изменения для тех, кто владеет сложными прыжками. Тройные и четверные требуют не только силы и техники - нужна концентрация и уверенность, что никто не выскочит на траекторию. На перегруженном льду это почти роскошь. В таких условиях многие тренеры сознательно урезали количество сложных попыток, чтобы не рисковать здоровьем спортсменов. В итоге страдала и подготовка: на бумаге программа может быть готова, но без полноценной отработки на привычном льду стабильность элементов резко падает.
Тренеры тоже пережили случившееся очень остро. Елена Буянова не скрывала эмоций, когда говорила о ЧП:
"Чудом удалось избежать жертв. Мы в большом шоке. Руководство сообщило, что сейчас ждут результатов экспертизы - только после этого станет понятно, что будет с катком. Очень надеемся, что арену удастся восстановить. Это каток с большой историей: здесь выросли олимпийские чемпионы, чемпионы Европы и мира. Хочется верить, что он не исчезнет".
Слова о "чуде" - не фигура речи. Обрушение произошло ночью, когда ледовая арена была пуста. Если бы крыша рухнула утром или вечером, во время массовых тренировок, речь могла бы идти уже не о срыве подготовки к соревнованиям, а о человеческих жертвах. Это осознание добавляет к стрессу еще и чувство благодарности судьбе: все отделались только организационными и спортивными потерями.
Пока специалисты разбираются в причинах обрушения и оценивают состояние конструкций, спортсмены и тренеры живут в режиме неопределенности. Одни временно перебрались на другие московские катки, кто‑то тренируется на нескольких аренах одновременно, подстраиваясь под свободные "окна" во времени. Группы, которые раньше занимались в строго отведенные часы и могли планировать день поминутно, теперь вынуждены подстраиваться под чужой график и выходить на лед в непривычное время - рано утром или поздно вечером.
Фигуристки признаются: ломается весь привычный тренировочный цикл. Сборка программы, отработка шагов, прокаты под музыку, отдельные занятия по хореографии и ОФП - все это приходится сжимать в более компактный формат. Кто‑то жертвует количеством прокатов, кто‑то урезает работу над компонентами, чтобы оставить место под прыжки. В условиях плотного катка даже элементарные задания - например, отработка дорожки шагов во всю длину - превращаются в сложную задачу логистики.
При этом именно в такие периоды особенно заметен характер спортсмена. Одни закрываются, начинают оправдывать неудачи внешними обстоятельствами, другие воспринимают кризис как шанс закалиться. По словам тренеров, многие девушки удивили своей собранностью: приходили на лед заранее, внимательно планировали, что именно успеют сделать за короткое время, шли на тренировку с четким планом, чтобы не потерять ни минуты.
Отдельная тема - психологическое состояние. Потеря "родного" катка часто воспринимается как утрата дома. С этим местом у спортсменов связаны детские воспоминания, первые победы, переходы во взрослый спорт. Здесь они часами ждали своей очереди у бортика, впервые вставали на четверные, радовались удачным прокатам и плакали после срывов. Неудивительно, что многие пережили случившееся очень эмоционально - от шока и слез до злости и ощущения несправедливости.
Спортивные психологи в таких ситуациях советуют не игнорировать эмоции, но и не зацикливаться на них. Важной опорой становятся команда и тренер: обсуждение проблем, честный разговор о страхах, поиск новых целей. Для одних таким мотиватором становится желание "доказать, что даже без родного льда можно кататься сильно", для других - надежда вернуться на обновленную арену уже более взрослыми, титулованными спортсменами.
Не менее важный аспект - бытовой. Переезд на другой каток часто означает дополнительные часы в дороге. Если раньше дорога занимала 20-30 минут, то сейчас это может быть час-полтора в одну сторону. Для спортсмена высокой квалификации это не просто неудобство: сокращается время на восстановление, сон, учебу или университет, возрастает усталость. Нагрузки становятся совокупными - лед, ОФП, пробки, постоянный стресс.
При этом специалисты подчеркивают: такие кризисы нередко становятся точкой роста для всей системы. Вопрос безопасности старых спортивных объектов выходит на первый план, начинается пересмотр норм содержания сооружений, строятся новые арены или модернизируются старые. Фигураисты же, пережившие подобные испытания, часто становятся более устойчивыми к внешнему давлению, лучше справляются с нервами на стартах и иначе оценивают свои возможности.
Для Маруси Елисовой, Марии Захаровой и других спортсменок ЦСКА нынешний сезон наверняка запомнится не только результатами, но и тем, как им пришлось бороться не за идеальный прокат, а за возможность вообще нормально тренироваться. Их оценки ситуации - честные, без прикрас, но при этом без попытки переложить ответственность: да, стало сложнее, да, условия далеки от идеала, но это не повод опускать руки.
Пока эксперты и руководство клуба ждут заключения по состоянию арены, у фигуристов есть одна общая надежда: что легендарный каток ЦСКА удастся не просто спасти, а модернизировать и вернуть к жизни. Для многих это место - символ преемственности поколений в российском фигурном катании. И если лед здесь снова замерзнет, на него вернутся те, кто уже научился кататься "вне зоны комфорта" - и, возможно, станет еще сильнее именно благодаря пережитым испытаниям.
