Фигуристка Александра Трусова и актер Иван Жвакин - одна из самых обсуждаемых пар нынешнего "Ледникового периода". Для Ивана это первый опыт в фигурном катании, зато партнерша - серебряный призер Олимпийских игр, человек с мировым именем. Контраст впечатляет, а за кулисами все оказалось еще сложнее, чем кажется с экрана.
- Как вообще получилось, что ты оказался в "Ледниковом периоде"?
- Думал об участии в таком телепроекте уже давно: нравилась сама идея - выйти на лед в дуэте с профессионалом. В какой-то момент агент позвонил и сказал: "Сейчас как раз идет добор участников, хочешь попробовать?" Я согласился, а потом уже выяснилось, что нас берут в очень сжатые сроки. Обычно кастинг проходит осенью, шоу снимают под Новый год, а в этот раз нас собрали уже в декабре - фактически все готовилось в пожарном режиме.
При этом у меня не было вообще никакого бэкграунда в фигурном катании. Я хоккей люблю, играл, понимаю этот лед, но фигурное - это совсем другая вселенная. Даже в мыслях не держал, что когда-то надену костюм, коньки с "зубцами" и буду крутить поддержки.
- Не зря говорят, что фигурное и хоккей - разные миры.
- Я бы сказал, разные галактики. Такое ощущение, что фигурное катание придумали инопланетяне. Человеческому телу вообще не естественно нестись по льду на тонких лезвиях, да еще и прыгать, крутиться, исполнять сложные дорожки шагов. В хоккее главный принцип - устойчивость, мощь, резкие старты и остановки. А тут - легкость, красота, линии, пластика. Меня поначалу мозг отказывался понимать, как все это совместить.
- Когда узнал, кто будет твоей партнершей, что почувствовал?
- Я, честно говоря, не слишком следил за Олимпиадами, но фамилию Трусовой, конечно, слышал. Когда услышал от организаторов: "Тебе в пару поставят серебряного призера Игр", - внутри все перевернулось. С одной стороны, невероятная гордость - не каждый день тебе доверяют кататься вместе с человеком, которого весь мир знает. С другой - просто подкашивались ноги. Трусова - реально достояние России, и ты понимаешь: уровень ответственности зашкаливает.
У меня мелькала мысль: "Может, откажусь?" Но такого варианта мне никто не оставлял, да я и сам понял, что отступать будет стыднее, чем выйти на лед и облажаться. Решил - иду до конца.
- Ты ожидал, что Саша будет жесткой, требовательной, или надеялся на мягкий подход?
- Я вообще старался ничего не ожидать. Пришел работать. Меня поставили к тренеру, мы начали с азов - стойка, базовые шаги, повороты, простейшие элементы. А потом уже подключилась Саша. Первый раз, когда она увидела мой "уровень", я сам над собой смеялся.
- И как она отреагировала на твое начальное катание?
- Никак не отреагировала словами. У Саши вообще такой профессиональный подход: меньше эмоций, больше дела. Она посмотрела, что умею, и просто стала подстраиваться под мои возможности. Я продолжал заниматься индивидуально с тренером почти месяц, прежде чем мы полноценно приступили к постановкам номеров в паре.
- Какой она оказалась в работе?
- Очень дисциплинированной и требовательной - в хорошем смысле. Человек, который с детства живет в жесткой спортивной конкуренции, по-другому и не может. Но при этом она не давила, не кричала, не ломала через колено. Скорее задавала определенную планку: вот тут дотягивай, тут соберись, тут не расслабляйся.
Я ее слушался во всем, потому что она - чемпионка, а я - новичок на льду. Для меня важно было просто не тормозить процесс.
- При этом ты говорил, что один из ее главных советов был: "Расслабься и получай удовольствие".
- Да, и это, пожалуй, самое ценное, что она мне говорила. У меня внутри все сжималось: нужно осваивать сложный навык в рекордные сроки, параллельно участвовать в съемках, интервью, подогревать интерес аудитории. Чувствовал себя белой вороной в идеально отлаженной машинке фигурного катания.
А Саша время от времени останавливалась, смотрела и спокойно говорила: "Расслабься. Мы делаем шоу, получай кайф". Это очень помогало.
- Вы много общались за пределами льда?
- Скорее, нет. Наши разговоры были в основном рабочими - во время тренировок. Надо понимать, что она недавно стала мамой, у нее совсем маленький ребенок, буквально полгода. Саша приезжала на каток, отрабатывала все, что нужно, и тут же уезжала домой. Для нее было важно успевать и тренироваться, и быть с малышом. Я относился к этому абсолютно спокойно и с уважением.
- Но потом в твоем канале появился пост, который многие восприняли как упрек в ее сторону: мол, Трусова тренируется недостаточно. Как ты к этому сейчас относишься?
- Если бы я знал, как вырвут слова из контекста, никогда бы так не сформулировал. Я разговаривал с собственной аудиторией, делился переживаниями за результат, а в итоге это разошлось как "скандальное заявление". Желтая пресса тут же подхватила, раздула историю.
Посыл у меня был простой: я переживаю за нашу пару и хочу, чтобы мы выглядели максимально круто, чтобы все было безопасно и достойно. Там не было цели упрекнуть Сашу или выставить ее ленивой - это вообще не про нее.
- Саша узнала об этом посте? Как вы это обсудили?
- Конечно. Я сразу при встрече все объяснил, без замалчиваний. Сказал, что не хотел зацепить ее лично, что речь была о собственных страхах и волнении. Она отнеслась с пониманием. Ей, по сути, к такому вниманию не привыкать: человек мирового уровня - каждый ее шаг на виду, любое слово подвергается разбору.
Мы достаточно быстро сняли все вопросы, двинулись дальше по делу. На льду обид быть не должно - это сразу сказывается на номерах.
- Не мешало ли Саше то, что она думает о возможном возвращении в большой спорт?
- Тут нужно понимать: любое действие на льду для такой спортсменки - в том числе и вопрос здоровья. Мы пробовали новые элементы очень осторожно. Сначала какие-то поддержки и связки она отрабатывала с тренером, с человеком, который идеально чувствует лед и партнершу. Потом уже переносили это в наш дуэт.
У всех людей свои пропорции, вес, центр тяжести, и она очень тонко чувствует разницу. А у меня еще было жесткое условие участия: никаких серьезных падений, никаких травм. Я не имею права подвести ни партнершу, ни организаторов. Все восемь номеров прожил с мыслью: "Главное - не уронить Сашу и не врезаться в бортик".
- Вспомни свои ощущения перед первым прокатом перед камерами.
- Я просто зверски волновался. Реально не понимал, во что ввязался: "Как это вообще будет? Смогу ли хоть что-то вспомнить, когда заиграет музыка?" К тому же специфика шоу такая, что на один съемочный день приходится по несколько номеров.
В эфир передача выходит раз в неделю, но снимают блоками. В первый раз мне повезло - я участвовал только с одним номером. А потом пошло: два, еще два, потом три подряд. В последний заезд мы снимались три дня кряду - там уже мысли были не о красоте, а о том, чтобы вообще не перепутать, где какой элемент.
- Во время первого выхода на лед что было важнее - актерская игра или техника?
- Я, честно, почти не включался актерски. Хотя по профессии обязан был - история, образ, эмоции, все дела. Но в голове звучала только одна установка: техника и безопасность. Где какая дуга, где повернуть, когда взять за руку партнершу, в какой момент переставить ноги.
С каждым следующим номером становилось легче, появлялось чуть больше свободы, и тогда уже можно было добавлять актерство: взгляд, мимику, какие-то нюансы, взаимодействие с залом.
- Ты говорил, что к финальным съемкам дыхание уже совсем "село".
- Да, кардио - это вообще отдельная тема. В хоккее ты работаешь рывками, сменами, есть паузы. Здесь же - сплошной поток: музыка, рисунок программы, поддержки, прокаты в полный зал. Фигурное катание реально строится на выносливости.
И еще есть момент: надо постоянно катиться на одной ноге, вычерчивать дуги, сохранять линию корпуса. Для неподготовленного человека это адская нагрузка на ноги и спину. Я ловил себя на том, что в конце программы просто задыхаюсь.
- Какая нога в итоге стала "рабочей"?
- Ха-ха, пришлось работать обеими. Но если честно, у меня был явный перекос: я любил заворачивать налево. Направо ощущения были менее уверенными, приходилось все это маскировать хореографией и постановкой. В этом смысле помогали тренер и Саша - подстраивали элементы так, чтобы слабые стороны были не так заметны.
Со временем стало легче. Я стал ощущать, что некоторые вещи, о которых раньше даже мечтать не мог, вдруг получаются. Поддержки, те же вращения в паре - в начале пути казались чем-то из кино, а под конец уже воспринимались как "рабочий инструмент".
- Поддержки - отдельная история. Насколько страшно было брать на себя такую ответственность?
- Страшно - это мягко сказано. Ты поднимаешь на руках человека, который весит совсем немного, но при этом его ценность - колоссальная. Это не просто партнерша, это олимпийская медалистка. Малейшая ошибка - и травма может отбросить ее от спорта надолго.
Мы вывели для себя правило: сначала оттачиваем каждую поддержку в максимально безопасном варианте. Несколько десятков раз - со страховкой, чуть ли не у бортика. Только когда оба чувствовали себя уверенно, переносили элемент в программу на полной скорости и с хореографией.
- На шоу достаточно жестко высказывается Татьяна Тарасова. Как тебе жилось под ее критикой?
- Я с огромным уважением отношусь к Татьяне Анатольевне. Это человек, который сделал гигантский вклад в фигурное катание. Когда такой специалист что-то говорит, хочешь не хочешь - прислушаешься. Иногда ее комментарии прилетали очень болезненно, особенно в начале, когда ты и так боишься всего.
Но со временем я научился отделять эмоции от сути. За любой резкой формулировкой там всегда есть зерно правды: недотянул, не раскрыл образ, технически сыграл в безопасность слишком сильно. Я воспринимал это как бесплатный мастер-класс от легенды. Лучше пусть тебя разнесут по делу, чем будут просто хвалить из вежливости.
- Не было желания ей ответить, поспорить?
- Знаете, спорить с Тарасовой по фигурному катанию - это как спорить с хирургом по устройству скальпеля, когда ты актер. Можно, конечно, но смысл? Я лучше возьму на заметку каждое замечание и попробую исправить хотя бы часть.
На самом деле, когда ты выходишь из студии и немного остываешь, понимаешь: это шоу, эмоции, телевидение. Но для меня каждое ее слово - мотиватор. Если она видит, что я могу лучше, значит, потенциал еще есть.
- Вопрос, который не могу не задать: ты большой фанат "Спартака". Сказывалась ли эта страсть во время работы на льду?
- Я болею за "Спартак" давно, и эта команда для меня - про характер и про веру до конца. Возможно, именно это и помогало. Когда ты выходишь на лед и понимаешь, что можешь упасть, забыть элемент, запутаться в шагах, вспоминаешь, как твоя команда отыгрывается на последней минуте.
Есть еще и чисто эмоциональный момент. В футболе ты чувствуешь энергию трибун, их поддержку. На "Ледниковом" зал тоже живет, реагирует, шумит. Это очень похоже. Иногда, перед выходом, я даже вспоминал футбольные матчи, чтобы завестись, поднять адреналин.
- Если сравнивать: что тяжелее - первый крупный актерский проект или первый выход на лед в "Ледниковом периоде"?
- Первый выход на лед, без вариантов. В кино и сериалах у тебя есть дубль, второй дубль, третий, можно передоговорить, поправить, переснять. Здесь - один шанс. Камеры пишут, зрители смотрят, партнерша зависит от тебя.
А еще ты в прямом смысле слова стоишь на лезвии. Малейшая ошибка - и это падение, травма, остановка программы. Психологическое напряжение гораздо выше, чем на площадке.
- Как ты сам оцениваешь результат участия? Что ты вынес из этого опыта?
- Во-первых, огромное уважение к фигуристам. Я и раньше понимал, что это сложно, но только попробовав сам, осознал масштаб. То, что люди творят на льду, - это уровень супергероев.
Во-вторых, для себя я доказал, что могу выйти из зоны комфорта очень далеко. Не просто чуть-чуть пошевелиться, а реально шагнуть в неизвестность, где ты абсолютно не компетентен. И не сломаться, не убежать, а дойти до конца. Это очень крутое ощущение.
И, конечно, отдельный бонус - работа с Сашей Трусовой. Я видел, как устроена психология чемпиона: дисциплина, выдержка, умение абстрагироваться от лишнего шума, сохранять фокус, когда от тебя все ждут невозможного. Это колоссальный опыт, который пригодится мне и в профессии актера, и просто по жизни.
- Захочется ли тебе еще раз выйти на лед в подобном шоу?
- Сейчас я бы ответил: да, но уже с другим багажом. По крайней мере, я понимаю базовую технику, не боюсь коньков, чувствую лед иначе. Думаю, если когда-нибудь позовут снова, соглашусь.
Но уже с ясным пониманием, сколько труда это потребует, сколько пота и нервов будет оставлено в раздевалке и на катке. И с еще большим уважением к партнерше - кто бы это ни была.
- Что бы ты сказал тем, кто сомневается: пробовать ли себя в чем-то новом, если кажется, что "слишком поздно", "не получится", "я не умею"?
- Я сам живой пример, что никогда не поздно выглядеть на льду, как теленок на льду, и все равно продолжать. Страх и стыд - самые бесполезные эмоции, когда ты учишься новому. Ты упадешь, будешь выглядеть нелепо, кто-то посмеется - и что дальше?
Если в итоге ты становишься сильнее, увереннее, шире - это стоит любых падений. В моем случае я вышел из "Ледникового" другим человеком. И если бы мне сказали еще раз пройти через все это, я бы не раздумывая согласился.
