Сын погибших чемпионов мира по фигурному катанию пробился на Олимпиаду-2026: история Максима Наумова
Чемпионат США по фигурному катанию в Сент-Луисе завершился для Максима Наумова не просто удачно — он стал точкой, в которой закончилась одна жизнь и началась другая. Специальная отборочная комиссия включила его в состав сборной США на Олимпийские игры 2026 года в Милане. Для 23‑летнего одиночника это не просто спортивный успех, а исполнение мечты, которую он много лет делил с родителями — легендарными российскими фигуристами Евгенией Шишковой и Вадимом Наумовым.
Год назад казалось, что его спортивная карьера закончится. Январь 2025‑го навсегда разделил биографию Максима на «до» и «после». Сразу после чемпионата США он вернулся в Бостон, а его родители задержались в Уичито: они проводили краткосрочные сборы с юными фигуристами, продолжая свою тренерскую работу. Обратный путь в Вашингтон стал для них роковым. Самолет, на котором летели Евгения и Вадим вместе с несколькими спортсменами, при заходе на посадку столкнулся с вертолетом над рекой Потомак. Никто из находившихся на борту не выжил.
Для Максима это означало не только утрату семьи, но и потерю наставников, с которыми он был связан с детства. Первые шаги на лед он делал именно под руководством родителей: они отвечали и за технику, и за постановку программ, и за психологическую подготовку. Их тренерский стиль сочетал строгую дисциплину с абсолютной верой в сына, и именно в этой системе координат он рос как спортсмен.
Последний разговор с отцом Максим помнит до мелочей. Они почти час обсуждали его выступления в Уичито и перспективы отбора на Олимпиаду-2026. Вадим говорил о необходимости усилить стабильность прыжков, скорректировать тренировочный график, расставить приоритеты в подготовке. Тогда эти рекомендации звучали как рабочий план на ближайшие месяцы, а уже через несколько дней превратились в завещание — набор ориентиров, к которым Максим будет возвращаться один, без привычной опоры в виде родительской команды.
После трагедии он отказался от участия в чемпионате четырёх континентов, хотя изначально рассматривал этот старт как важный этап подготовки. Первое появление на льду перед публикой после катастрофы случилось не на соревнованиях, а на мемориальном ледовом шоу, посвященном памяти погибших. Для проката он выбрал музыку Игоря Корнелюка «Город, которого нет» — одну из любимых мелодий отца. Тихий, почти исповедальный номер, в котором каждый жест был обращением к тем, кого уже нет, довёл зрителей до слёз.
Некоторое время Максим всерьез размышлял о том, чтобы вообще уйти из спорта. Лед, который всю жизнь был домом, вдруг стал напоминанием о невосполнимой утрате. Любое действие — от разминки до выхода на прокат — ассоциировалось с родителями, их голосами, привычными подсказками у бортика. Потребовались месяцы, чтобы боль перестала парализовать и превратилась в внутренний источник силы.
Ключевую роль в этом переходе сыграли тренеры и постановщики, которые протянули руку помощи. Максим объединился с Владимиром Петренко и хореографом Бенуа Ришо. Вместе они выстроили новую систему подготовки — уже без ежедневного присутствия Евгении и Вадима, но с оглядкой на принципы, которым те учили сына. Им предстояло не только отшлифовать технику и собрать оптимальный набор элементов к олимпийскому сезону, но и заново сформировать психологическую устойчивость спортсмена.
До сезона отбора на Игры в Милане Наумов оставался «вечным четвертым» национального чемпионата: трижды подряд он останавливался в шаге от пьедестала. На фоне Ильи Малинина, уникального исполнителя ультрасложных прыжков, борьба за олимпийские путёвки была особенно жесткой. Шансы на первое место фактически были забронированы за Малининым, а вот за оставшиеся два слота велась ожесточённая конкуренция между несколькими одиночниками примерно одного уровня. Максим входил в эту группу преследователей, но до последнего момента его позиции нельзя было назвать гарантированными.
На решающем чемпионате США давление было максимальным. Для Наумова этот турнир был не просто очередным стартом: на кону стояла возможность реализовать общий план, который когда-то прописывали вместе с родителями. Отрабатывая элементы, он вспоминал их замечания, а на разминках будто бы слышал привычные интонации у бортика. Именно в таком состоянии — между прошлым и будущим — он вышел на лед.
После завершения произвольной программы, уже в кисс-энд-край, Максим достал маленькую детскую фотографию: он в фигурном костюме, по бокам — улыбающиеся родители. Тогда он, конечно, еще не понимал, что такое Олимпийские игры, но для Евгении и Вадима идея выступления сына на Играх была долгосрочной целью, частью семейной истории в спорте. Этот жест — показ снимка телекамерам — стал немым признанием: всё, что он делает, по-прежнему связано с ними.
Именно в Сент-Луисе Наумову удалось то, чего он долгие годы только касался. Впервые в карьере он поднялся на пьедестал национального чемпионата, завоевав бронзовую медаль. Вместе с Ильёй Малининым и Эндрю Торгашевым он вошел в тройку фигуристов, которые представят США в мужском одиночном катании на Олимпиаде-2026. Решение комиссии лишь закрепило спортивный результат и придало ему официальный статус: путь в Милан для Максима открыт.
На пресс-конференции после объявления олимпийского состава Наумов не смог сдержать слез. Отвечая на вопросы, он говорил о главном — о семье:
«С родителями мы очень много говорили о том, какое значение Олимпийские игры имеют для нас, как сильно они вплетены в наше семейное прошлое и будущее. В момент, когда узнал, что лечу в Милан, я сразу подумал о них. Я бы отдал все, чтобы они сидели на трибуне и прожили этот момент рядом со мной. Но я действительно чувствую, что они со мной — где бы ни находился, на каждом старте, в каждой программе».
С точки зрения формальных результатов прошедший год нельзя назвать для Наумова выдающимся: он не побеждал на крупнейших международных стартах, не ставил рекордов. Но если смотреть глубже, этот сезон стал важнейшим этапом его взросления. Он сумел не только пережить личную катастрофу, но и выйти на тот уровень, который вместе с родителями обозначал как ключевую цель — отбор на Олимпиаду.
Теперь перед Максимом открывается новый, куда более сложный этап — подготовка непосредственно к Играм. Впереди — тонкая настройка программ, борьба за сложный контент, работа над компонентами. Но уже сейчас понятно, что для него Олимпиада в Милане будет не просто турниром высшей категории. Это станет своеобразным мостом между поколениями: родители когда-то сами выходили на олимпийский лед, а теперь их сын продолжит эту линию, пусть уже под флагом другой страны.
При этом для самого Наумова вопрос гражданства и спортивной принадлежности не отменяет корней. Он вырос в русской фигурной школе, впитал в себя её хореографическую выразительность и отношение к качеству скольжения. Одновременно он прошёл американскую систему подготовки, где акцент делается на техническую сложность и стабильность. Сочетание этих двух традиций делает его катание узнаваемым и даёт шанс не затеряться в компании сильных соперников на Олимпиаде.
История Максима — ещё и пример того, как в фигурном катании личное и профессиональное невозможно разделить. Для многих спортсменов этот вид спорта — профессия. Для него же это семейное дело, переданное буквально из рук в руки. Каждый выход на лед становится напоминанием о том, кто стоял у истоков его пути, а каждый удачный прокат — способом сказать «спасибо» тем, кого уже нет рядом.
С психологической точки зрения подобная мотивация может стать как опорой, так и дополнительным грузом. Важно, что к моменту отбора в Милан Наумову удалось перевести память о родителях из разрушающего фактора в созидающий. Теперь его цель — не «доказать что-то любой ценой», а достойно реализовать тот потенциал, который они помогали ему раскрывать с раннего детства.
Не менее показательно и то, как на его историю отреагировал мир фигурного катания. Для коллег и тренеров он стал символом стойкости и верности профессии. Спортсмен, который пережил трагедию, но сумел остаться в системе координат большого спорта, неизбежно привлекает к себе внимание. Однако сам Максим избегает громких слов, предпочитая говорить языком работы — программ, тренировок и результатов.
Как сложится его олимпийский турнир, предсказать невозможно: уровень мужского одиночного катания невероятно высок, а конкуренция в Милане обещает быть безжалостной. Но уже сейчас ясно одно: независимо от итогового места участие в Играх станет для него личной победой. Это точка, в которой сойдутся все годы труда, родительские мечты, пережитая боль и способность продолжать путь, даже когда, кажется, идти больше некуда.
Именно этим моментом — правом выйти на олимпийский лед — Максим Наумов, по его собственным словам, уже может гордиться. Всё, что будет дальше, — лишь продолжение истории, начавшейся задолго до Сент-Луиса и Милана, ещё в те дни, когда маленький мальчик впервые вышел на холодный лед под взглядом двух чемпионов мира, которые видели в нём свое будущее. Теперь это будущее наступило.
